Рюноскэ Акутагава

«Муки ада»

Краткое изложение вариант 1 вариант 2

Дама, служившая при дворе его светлости Хорикава, рассказывает ис­торию написания ширм «Муки ада». Его светлость был могуществен­ным и великодушным правителем, поэтому все жители столицы почитали его как живого Будду. Ходили даже слухи, что, когда однаж­ды быки, впряжённые в колесницу его светлости, понесли и примяли одного старика, тот лишь сложил руки и благодарил судьбу за то, что по нему прошли быки его светлости. Самым известным художником был в то время Ёсихидэ — угрюмый старик лет под пятьдесят, похо­жий на обезьяну. Когда однажды его светлости подарили ручную обезьянку, его проказник-сын назвал ее Ёсихидэ. Как-то раз обезьян­ка украла мандарины, и молодой господин хотел наказать ее. Убегая от него, обезьянка подбежала к пятнадцатилетней дочери Ёсихидэ, состоявшей в камеристках во дворце его светлости, уцепилась за ее подол и жалобно заскулила. Девушка вступилась за обезьянку: ведь это было всего лишь неразумное животное, к тому же обезьянка но­сила имя ее отца. Когда до его светлости дошли слухи о причине привязанности девушки к обезьянке, он одобрил ее почтение и лю­бовь к отцу и стал благоволить к ней, что дало злым языкам повод утверждать, будто его светлость увлёкся девушкой.

О картинах Ёсихидэ рассказывали страшные вещи: например, го­ворили, что женщины, изображеемые им, вскоре заболевали, словно из них вынули душу, и умирали. Поговаривали, что в его картинах замешано колдовство. Он любил только свою единственную дочь и своё искусство. Когда в награду за удачную картину его светлость Хорикава пообещал исполнить заветное желание Ёсихидэ, художник попросил его отпустить дочь домой, но тот резко ответил: «Нельзя». Рассказчица полагает, что его светлость не отпустил девушку оттого, что в отчем доме ее не ждало ничего хорошего, а вовсе не из-за своего сластолюбия.

И вот в то время, когда Ёсихидэ из-за дочери оказался почти в не­милости, его светлость призвал его и повелел расписать ширмы, изо­бразив на них муки ада. Месяцев пять-шесть Ёсихидэ не показывался во дворце и занимался только своей картиной. Во сне ему мерещи­лись кошмары, и он разговаривал сам с собой. Он призвал к себе одного из учеников, заковал его в цепи и стал делать наброски, не об­ращая внимания на страдания юноши. Только когда из опрокинутого горшка выползла змея и чуть не ужалила юношу, Ёсихидэ наконец смилостивился и развязал цепь, которой тот был опутан. На другого ученика Ёсихидэ напустил филина и хладнокровно запечатлел на бу­маге, как женоподобного юношу терзает диковинная птица. И пер­вому, и второму ученику казалось, будто мастер хочет убить их.

В то время как художник работал над картиной, дочь его станови­лась все печальнее. Обитатели дворца гадали, в чем причина ее грусти: в скорбных мыслях об отце или в любовной тоске. Вскоре пошли толки, будто его светлость домогается ее любви. Однажды ночью, когда рассказчица шла по галерее, к ней вдруг подбежала обезьянка Ёсихидэ и стала дёргать за подол юбки. Рассказчица пошла в ту сто­рону, куда ее тянула обезьянка, и открыла дверь в комнату, из кото­рой слышались голоса. Из комнаты выскочила полуодетая дочь Ёсихидэ, а в глубине раздался шум удалявшихся шагов. Девушка была в слезах, но не назвала имя того, кто хотел ее обесчестить.

Дней через двадцать после этого происшествия Ёсихидэ пришёл во дворец и попросил приёма у его светлости. Он пожаловался, что никак не может закончить картину мук ада. Он хотел изобразить в середине ширмы, как сверху падает карета, а в ней, разметав охва­ченные пламенем чёрные волосы, извивается в муках изящная при­дворная дама. Но художник не может нарисовать то, чего никогда не видел, поэтому Ёсихидэ попросил его светлость сжечь у него на глазах карету.

Через несколько дней его светлость позвал художника на свою за­городную виллу. Около полуночи он показал ему карету со связанной женщиной внутри. Перед тем как поджечь карету, его светлость при­казал поднять занавески, чтобы Ёсихидэ увидел, кто находится в ка­рете. Там была дочь художника. Ёсихидэ чуть не лишился рассудка. Когда карета загорелась, он хотел было броситься к ней, но вдруг ос­тановился. Он не отрываясь смотрел на горящую карету. На лице его было написано нечеловеческое страдание. Его светлость, зловеще по­смеиваясь, тоже не сводил глаз с кареты. У всех, кто видел мучения бедной девушки, волосы встали дыбом, словно они в самом деле ви­дели муки ада. Вдруг что-то чёрное сорвалось с крыши и упало прямо в пылавшую карету. Это была обезьянка. Она с жалобным криком прижалась к девушке, но вскоре и обезьянка, и девушка скрылись в клубах чёрного дыма. Ёсихидэ словно окаменел. Но если до тех пор он страдал, то теперь его лицо светилось самозабвенным восторгом. Все с восхищением смотрели на художника как на новоявленного Будду. Это было величественное зрелище. Только его светлость сидел наверху, на галерее, с искажённым лицом и, как зверь, у которого пересохло в горле, задыхаясь, ловил ртом воздух…

Об этой истории ходили разные слухи. Одни считали, что его светлость сжёг дочь художника, чтобы отомстить за отвергнутую лю­бовь. Другие, в том числе рассказчица, полагали, что его светлость хотел проучить злобного художника, который ради своей картины готов был сжечь карету и убить человека. Рассказчица своими ушами слышала это из уст его светлости.

Ёсихидэ не оставил своего намерения написать картину, напротив, лишь утвердился в нем. Через месяц ширма с картиной мук ада была закончена. Преподнеся ширмы его светлости, Ёсихидэ в следующую же ночь повесился. Тело его до сих пор лежит в земле на месте их дома, но надгробный камень так оброс мхом, что никто и не знает, чья это могила.

Могущественного и великодушного правителя Хорикава все жители столицы почитали как живого Будду. В то время самым известным художником был Есихидэ - угрюмый старик, внешне напоминающий обезьяну.

Однажды правителю подарили ручную обезьянку, которую его сын назвал Есихидэ. В один прекрасный день обезьянка украла мандарины, и молодой хозяин хотел наказать ее. Убегая от него, обезьянка подбежала к дочери Есихидэ, работающей камеристкой во дворце правителя, уцепилась за подол ее юбки и жалобно заскулила. Девушка защитила обезьянку, ведь это животное было очень милым и к тому же носило имя ее отца. До правителя дошли слухи о привязанности девушки к обезьянке и о причине этой привязанности. Он одобрил ее почтение к отцу и стал внимательнее к ней относиться. Но в результате злые языки стали сплетничать об увлечении правителя девушкой.

Есихидэ считали колдовским художником. Было замечено, что у женщин, которых он изображал, вскоре портилось самочувствие, а некоторые даже умирали. Он очень любил свою единственную дочь. Однажды в награду за удачную работу Хорикава пообещал исполнить любое желание Есихидэ, но когда художник попросил о свободе дочери - получил отказ.

Есихидэ попал в немилость правителя, который велел ему расписать ширмы во дворце, изобразив на них муки ада. Полгода художник занимался только своей картиной. Во сне он видел кошмары и разговаривал сам с собой. Он заковал в цепи одного из своих учеников и стал делать наброски. Страдания юноши его не беспокоили. На другого ученика он напустил филина и с хладнокровием изобразил на бумаге, как птица терзает юношу. В центре картины художник хотел изобразить падающую карету, а в ней охваченную пламенем и извивающуюся в муках придворную даму, но ему нужно было лицезреть это событие.

Правитель позвал художника на загородную виллу, где была карета со связанной женщиной, которой оказалась дочь Есихидэ. На лице художника было написано нечеловеческое страдание, но он не остановил правителя. С крыши в пылавшую карету прыгнула обезьянка и сгорела вместе с дочерью художника. Через месяц ширма с картиной была окончена, а Есихидэ повесился в следующую ночь после передачи своей работы правителю.

Сочинения


Борьба творческого и жизненного в художнике Скачать.fb2