«Фёдор Александрович Абрамов»

Сочинение

Писатель родился в селе Веркола Архангельской области, в крестьянской семье. С третьего курса филологического факультета Ленинградского университета ушёл в народное ополчение. После ранения его вывезли из блокадного города по льду Ладожского озера. Как нестроевик был оставлен в тыловых частях, затем взят в органы контрразведки “Смерш”, где прослужил до конца войны. Вернувшись в ЛГУ, закончил его с отличием, затем, защитив кандидатскую диссертацию по творчеству Шолохова, несколько лет заведовал там кафедрой советской литературы.

Абрамов так и не оставил произведений ни о фронте, ни о “Смерше”, хотя и намеревался писать об этих знаменательных событиях своей биографии. Всё своё творчество он посвятил родной северной деревне. Главным детищем Абрамова стала поначалу трилогия, затем превратившаяся в тетралогию, повествующая о большой семье Пряслиных и -- шире -- о жизни их дальнего села Пекашина.

Действие первого романа “Братья и сёстры” (1958) охватывает весну и лето 1942 года; второго -- “Две зимы и три лета” (1968) -- период от начала 1945-го до лета 1948-го; события третьего -- “Пути-перепутья” (1973) -- происходят в 1951 году. Если первый роман посвящён “бабьей войне в тылу”, то соответственно второй и третий -- не менее, если даже не более, тяжёлым послевоенным годам в деревне, напоминающим эпоху военного коммунизма, где царят голод, напряжённый и почти бесплатный труд, страх и аресты, -- при том что главный стимул (“Всё для фронта, всё для победы”), помогавший людям как-то примиряться с действительностью, уже отсутствует. Впоследствии к этой трилогии, получившей в 1975 году Государственную премию СССР, был добавлен роман “Дом” (1978), где село Пекашино показано уже в иную, “застойную” эпоху. Колхоз преобразован в убыточный, на госдотациях, совхоз. Многие жители уехали в города; оставшиеся часто демонстрируют полную незаинтересованность в результатах труда (“Раньше людей работа мучила, теперь люди работу мучают”).

Впрочем, ещё задолго до “Дома”, в 1963 году, Абрамов выпустил повесть (некоторые определяли её как очерк) “Вокруг да около” -- о деревне времён хрущёвского волюнтаризма. Как напишет впоследствии один из критиков (Ю.Оклянский), в ней уже тогда было “подспудно разлито ощущение удручающего тупика, в который зашла колхозно-совхозная система”. Разумеется, последовал критический разнос произведения; был даже состряпан “коллективный протест” -- организованное местной газетой “Открытое письмо односельчан писателю Ф.Абрамову” под названием “К чему зовёшь нас, земляк?”, перепечатанное столичными “Известиями”. Через 16 лет Абрамов поступил сходным образом, опубликовав открытое “Письмо землякам”, где укорял жителей родной Верколы за их притерпелость и равнодушие к вопиющим беспорядкам окружающей жизни. Интересно, что “Письмо” вызвало раздражение не только у высокого начальства (в частности, у главного идеолога компартии М.Суслова), но и, как писал сам Абрамов, у “братьев-славян” (то есть собратьев по перу). Далее он объяснял: “Да ведь мы с ними по-разному смотрим на народ. Они -- на коленях перед ним, каждую мерзость готовы оправдать, а я -- со счётом к народу”. Эту же мысль он развивал и в другой записи: “У Солженицына рядовой человек только жертва существующего режима. А на самом деле он и опора его. В этом вся сложность. Именно только освещение нашего человека с этих двух сторон позволит художнику избежать односторонности в изображении жизни”.

Когда, чем был так сломлен человек, возможно ли его “распрямление” и “выздоровление” в России -- над этими вопросами писатель думал постоянно. Записи показывают, что у него не оставалось иллюзий по поводу существующего строя, что стране, по его мнению, необходимы были серьёзные перемены.

По цензурным соображениям “подкоп” под саму идею коллективизации был невозможен; лишь в повести “Деревянные кони” (1974) Абрамов смог вскользь коснуться темы несправедливо репрессированных работящих крестьян. Однако после смерти писателя в период гласности была опубликована (1989) написанная “в стол” повесть “Поездка в прошлое”, посвященная тому, как раскулачивание ломало судьбы не только самих раскулаченных, но и всех остающихся в деревне. Был опубликован (1987) и ранее “непроходной” рассказ “Старухи”, где изображён тот самый замученный жизнью, запуганный народ, невольно превратившийся из жертвы режима в его опору.

При жизни Абрамова большой известностью пользовались такие его вещи, как “Пелагея” (1969) и “Алька” (1972), повествующие, соответственно, о матери и дочери, представляющих совершенно разные поколения сельских женщин, и другие повести, рассказы, очерки и статьи.

Абрамов не скрывал публицистической природы своего творчества (“По натуре своей я художник-дидактик”). При этом он же, несомненно, является большим художником слова, чьи книги останутся своего рода заповедником неискажённой северной русской речи.